• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи без темы (список заголовков)
21:45 

Наконец выбрался из после двухдневного "заточения" в теплице. Чувствую относительно свежий воздух, хотя ветра наш город в жизни не знал, если не считать противотуманных установок и всеми любимых тут легенд, что когда были времена яркого солнца и безоблачного неба, когда вокруг росли зеленые растения и все улыбались, здесь был и ветер. Да-а-а...все эти легенды повествуют лишь о том, как здесь было хорошо, но ни одна не говорит о том, почему здесь стало так плохо. Да и легендами это тоже трудно назвать, скорее сказать, что из уст в уста передаются не события, а именно описания прекрасного окружающего мира, который был здесь когда-то. Но свидетелем этому не был никто из ныне живущих тут. Только островитянин, как говорят. Опять этот старик, всё упирается в него.
В момент этих мыслей я дошел до маленькой центральной площади, где, собственно, и стоял маяк. До моих ушей донеслись слова из новой, как я понимаю, песни Арни:

Старик в конце каждого дня с берега
Смотрит вперёд, на горизонт, а в лицо ему дуют морские ветра
Остров этот - временное пристанище, где времена года одни и те же
Блёклое убежище и безымянный корабль
Для изгнанного и неуслышанного море без берега
Он зажигает свет в самом конце мира на маяке,
Давая их сердцам новую надежду,
Сердцам тех, кто потерял свой давний приют

Да, прямо в точку.

- Привет, Арни, новая песня?
- Как слышишь,- улыбнулся он мне- неправда ли, хороша?
- Сегодня гитара..
- А что? Не звучит?
- Нет, песня классная, хотелось бы дослушать
- Ну так в чем проблема?

Я тоже улыбнулся и пошел дальше. Арни продолжил играть, как ни в чем не бывало, будто не сам сочинил эту песню, живет здесь недавно, и не в курсе, о ком она. Это хорошо, что хоть кто-то в этом городе не боится говорить, не боится последствий. Ох уж эти мне страхи...
До моих ушей снова донеслись слова:

Это давным-давно забытый свет в конце мира
Горизонт плачет, а старик давно забыл, что такое слёзы



Летает альбатрос, заставляя его мечтать
О времени, что было до того, как он стал одним из тех, кого не увидит мир
Принцесса в башне, детвора на полях
Жизнь дала ему это всё, остров вечности
Теперь его любовь в его памяти, призрак в тумане
Он в последний раз расправляет паруса, прощаясь с миром
Якорь уже далеко на дне
А он ещё чувствует траву под своими ногами и улыбается


А он ещё чувствует траву под ногами и улыбается...да ...а что, если действительно так? Если он действительно живет здесь с начала времен и помнит всё? Я в это, конечно, мало верю, но ...а если попытаться? Если он- единственный, кто знает, почему мы тут все заточены? Почему эти трусливые олухи ни разу не зашли к нему? Почему никто не спросил? Что они его так боятся? Это надо исправить. Если этот дедок и впрямь настолько стар и всё помнит и знает, а не просто распускает о себе слух, чтобы все ему поклонялись, то ему ничего не стоит рассказать мне причину, я готов на всё пойти, чтобы выбраться из этой тюрьмы. Я один, наверное, из всего этого вымирающего трусливого города. Я обязательно, чего бы мне это не стоило, доберусь до него сегодня ночью.
Вот и дом. В серой, как и всё окружающее, ветхой комнатушке сидит мама. Она с грустью глядит в окно. Скучает. Не могу понять, как она тут, действительно, со скуки не померла, всю жизнь жить. Буквально в одном кольце в километр на километр, где дом почти на доме стоит. Она такая же трусиха, боится всего, но всегда старалась воспитать меня так,чтобы я ничего не боялся, чтобы верил в лучшее, но остерегался людей вокруг и никогда не говорил им того, чему она меня учила. Всегда говорила, что важно, чтобы я молчал. Но теперь я вырос, уже третий десяток скоро, и теперь понимаю, что учила она меня всему тому, чему сама последовать не смогла: испугалась противоречить окружающим, идти к островитянину, выйти за пределы города навстречу ужасам. Испугалась другой жизни, испугалась смерти. Ещё тогда, в детстве, я дружил с Миани, не помню, как так получилось, что мы знали друг друга, но это было так. сколько я себя помню. Только ей я говорил все эти тайны. Она молчала. Также, как и я. И до сих пор молчит. Также, как и я. НО сегодня ночью всё изменится. Я так решил, и ничто не изменит моего решения.

- Мам, не грусти

Она тяжело вздохнула.

- Юхо, и когда ты перестанешь мне это говорить? Вот пройдет ещё с десяток лет, ты меня поймешь
- Не перестану никогда, помнишь, я в детстве верил, что всё изменится? Как ты сама говорила, помнишь?
- Пора бы уже повзрослеть, сам знаешь, этот ад не кончится. Скоро все мы вымрем
- Не будем об этом, где отец?
- Сам знаешь, латает бесконечные поломки на противотуманных установках

Её правда. Там каждый день что-нибудь, да выходило из строя: то вентилятор, то генератор, то ещё что-нибудь. Редкий день там ничего не случалось.
Уже совсем стемнело. Я было стал беспокоиться за отца- он тоже, как и все, не особый любитель по ночам тут разгуливать. Но вот ввалился и он. Молча взял полагающийся ему ломоть хлеба со стола и заперся в комнате. Значит всё совсем плохо. Совсем. Значит не успел всё долатать. Мать прикрыла лицо руками, стараясь скрыть слезы.

- Да ладно тебе мам, так же иногда случается, всё ещё изменится
- Прекрати! Ничего не изменится!! Эти поломки не закончатся уже никогда до конца нашей жизни, до голодной смерти!

Она с яростью бьет рукой по столу и смотрит на меня. Я действительно не прав. Тут и вправду ничего не изменится и мы оба это знаем. Я лишь хотел попытаться утешить её. Дурак, это удар по больному месту.

21:07 

Она протянула мне кипу немного смятых листов.

-Это последние

Ее голос звучал достаточно спокойно, но я почувствовал в них каплю горечи.

- Почему же? Кто-то стал подозревать о твоем рисовании?
- Нет...бумага..больше нет

Она с трудом сдерживалась от слез и еле выговаривала слова. Для неё это на самом деле было большой трагедией. Миени так и не выдержала: всё же расплакалась, закрыв лицо руками и отвернувшись. Я обнял её. Если бы я мог хоть как- то помочь...но, увы.

- Не расстраивайся. Всё ещё образуется. Я попробую что-нибудь сделать
- Уже..наверное..невозможно. Ты и так приносил мне, если у тебя была, теперь уже это будет опасно, спрашивать у других, это вызовет лишние подозрения, и никому от этого добра не будет

Миени, как всегда, была права. Конечно, она понимала, что я лишь хочу успокоить её.

- Ладно, давай лучше посмотрим, что ты нарисовала

Так мы провели довольно много времени. Она очень любила показывать рисунки, любила объяснять, что и как и почему именно так. Видела бы Миени в этот момент свое лицо! Она была такой вдохновленной, такой счастливой! Ей больше ничего и не нужно было, она могла в своих мыслях улетать далеко, преодолевать этот туман, могла видеть, как и Арни, солнце, небо, счастье. Я очень люблю её, не буду говорить почему, нельзя сказать за что ты любишь, это чувство просыпается и вспыхивает к человеку не за что-то. Я очень рад, что эта замечательная девушка испытывает те же чувства ко мне. Мы уже достаточно взрослые чтобы пожениться, но в этом городе так просто ничего не сделаешь. Здесь нельзя показывать свои чувства на людях, нельзя, чтобы кто-либо знал об этом. Нет, ну не бред ли? Нет, никто не запрещает тебе показывать свои чувства, просто если об этом узнают, то сделают все,что бы вы возненавидели друг друга, потому что новая семья - это новое место для совместного проживания, а ещё не дай Бог дети! Тут и так жить негде и жителей кормить почти нечем, а тут ещё и дети! Поэтому начать совместно жить можно было только если у одного из будущих супругов умирают оба родителя. Тогда пара может молча, никому ничего не говоря и не объясняя переселиться в дом, где проживали умершие родители. Все это ужасно, но по сути правильно, хоть и жестоко, потому что только так можно выжить и только так жители смогут прокормиться.
Наконец она положила голову мне на колени и заснула. Тихонько переложив её на некоторое подобие кровати, я пошел осмотреть наш городской, если можно так сказать, урожай. Растения чахли, но было видно, что приложены неимоверные усилия, чтобы они все же не загнулись. Все мои обязанности состояли в том, чтобы на протяжении этих двух дней поливать их, рыхлить землю и обрывать засохшие листья - в общем, делать всё, что только возможно, чтобы весь этот скромный палисадник выжил и впоследствии дал урожай.

22:19 

Когда-то были времена нескончаемых мечтаний
О свободе, о бессмертии,
Когда песня была таинственной,
А до звёзд можно было дотянуться рукой.
Но что-то изменилось, и теперь песок медленно струится между пальцев,
Время невинности теперь закончилось.


Я иду всё тем же зазубренным за годы путем, быстрыми шагами направляясь к святая святых- подземной теплице, где мы выращиваем пропитание на весь город. Каждый житель дежурит там по несколько дней, и сегодня настал мой час. Я не в первый раз направляюсь туда, но тороплюсь- уже опаздываю- это будет причиной очередного недовольного взгляда предыдущего дежурившего. Ещё бы! Я его понимаю! Просидеть несколько дней под землей, где и поговорить то не с кем! Это ужасно, да здесь всё ужасно, что под землей, что над ней. В теплице хоть один фонарь с маяка, и там светло и видно всё. А еды всё равно меж тем не хватает, как мы не стараемся. В этом городе уже давно никто не живет- все выживают. Это как место заключения. Только с рождения и посмертно. Даже на город иногда находит туман, несмотря на то, что маяк освещает его и мы делаем всё возможное,чтобы отогнать наступающую тьму, а что уж говорить про весь остров за границами города!! Там и метра перед собой не видно из-за тумана! Хоть и второй фонарь маяка расположен выше и всё время крутится вокруг своей оси, чтобы освещать путь на случай, если кто-то за пределами города. Но туда уже веками никто не ходил, а легенды, ходящие по жителям говорят, что в этой кромешной тьме вокруг обитают страшные существа, которые не могу проникнуть в город только из-за того, что его жители стараются отогнать туман и потому что тут есть свет. Что до меня, то я уже ни в чем не уверен, я не смогу жить всю жизнь вот так вот! В страхе, что вокруг меня чудовища, даже не видав их. Эти жалкие трусы- горожане, все знают друг друга, но ничего не знают о жизни друг друга, скорее даже, что все друг друга просто терпят и пытаются относится друг к другу нормально, только потому что каждый тут хочет выжить. Я не уверен, что вот таким вот способом мы ещё долго продержимся. Начинается голод, силы иссякают, а туман с каждым днем становится все гуще. Этак мы по-любому долго не протянем. А этот старый дурак, островитянин, живущий в маяке, где он?! Он из своего маяка в жизни не выходил, а все ему, чуть ли не как Богу поклоняются, потому что он, видите ли, смотрит за маяком, чтобы с ним чего не случилось и поддерживает свет над городом. Он живет там, как говорят, с начала времен, как только появился город. НО ЕГО НИКТО НЕ ВИДЕЛ! Но знают, что он там. Эх..и боготворят его, нет, ну я понимаю, за что, но раз он живет тут испокон веку, то может, он хоть скажет, отчего туман? Ведь он же такой замечательный!...Как они могут судить, если не знают его? Ладно, я не прав. Он на самом деле спасает нам жизнь.
Вот наконец и дверь в подземелье. Как и ожидалось- предыдущий дежуривший смотрит на меня с ноткой ненависти. Делаю вид, что не замечаю, приветливо улыбаюсь, сажусь на его место, и он поспешно уходит, не сказав мне ни слова. Дверь захлопнулась, закрывшись изнутри- так делают на всякий случай, чтобы не убегали от обязанностей. Внезапно слышу шорох, и из-за темного неосвещенного угла выходит Миани.

- когда ты тут оказалась?
- я за тобой шла почти всю дорогу, ты даже не заметил
- как же сюда проникла, чтобы этот тебя не увидел?
- спряталась за твоей спиной, а потом в этот угол, там вообще ничего не видно

Я не был удивлен. Миани всё время как-то проникала сюда так, чтобы её никто не видел- ни в городе, потому что иначе не миновать нам кучи сплетен и выговора с лишением пайка,ни при входе сюда. Она была мастером конспирации, а ещё и отличной художницей, но никому, кроме меня свои рисунки не показывала, потому что тут за самодеятельность та же участь- лишение пайка плюс толки. С тобой считаться вообще перестанут. Это можно соотнести с островом за городом, только чудовищами здесь становятся сами жители. Прощают это только одному человеку, не знаю почему, но спасибо, что терпят его. Мне он тоже кажется очень талантливым- это Арни. Он каждую неделю придумывает новые песни и распевает их везде, где заблагорассудится. И я очень благодарен ему, порой мне кажется, будто он видит всё вокруг без тьмы и тумана, как было когда-то. Он сочиняет прекрасные песни.
Миани села рядом со мной и улыбнулась. Мы, помнится, ещё с детства обещали друг другу, что чего бы нам это не стоило, будем дежурить вместе, чтобы не умереть тут с тоски. Я тоже каждый раз старался незаметно проникнуть сюда, но чаще ей приходилось ждать меня ночью, так как я не рискую заходить днем- это опасно, а ночью на улицу все тоже боятся выходить, потому что становится темно, хоть глаз выколи, даже фонарь маяка не помогает, и чудовища могут проникнуть. Но я двигаюсь по памяти, а чудищ никаких ещё пока ни разу не встретил.

21:55 

Положив еле дышавшую Тарью на соседнее сидение, он быстро погнал машину в больницу, но мысль о том, что она не человек, а сирена, остановила его. *Тогда домой. Быстрее домой, там что-нибудь придумаю*- промелькнуло в голове. Но вскоре Тарья пришла в себя.

- Слава богу! С тобой всё хорошо?
- Да..спасибо...прости, что так ушла..
- Ты не виновата..- к Туо опять вернулась застенчивость, он чувствовал себя жутко виноватым.
- Ты спас меня, а если бы тебя рядом не оказалось!?
- Оказался бы..я обещал, что всегда буду рядом

Автомобиль остановился напротив дома Туомаса. Не позволив Тарье идти самой, Туо взял её на руки и донес до двери. Он чувствовал, как ей больно и страшно, как бьется её сердце. Сирена и представить себе не могла, что так может случиться. Они вошли в гостиную.

- Ладно, уже поздно, спокойной ночи - сказал Туо.

Тарья подняла глаза, в которых отчетливо читалось чувство вины и страх.

- А можно с тобой на соседнем диване? Мне просто очень страшно
- Конечно можно. Я тебя прекрасно понимаю, секунду, я принесу плед

Убедившись, что сирене удобно, Туо выключил свет.

- И тебе спокойной ночи

Metsa

главная