Она протянула мне кипу немного смятых листов.
-Это последние
Ее голос звучал достаточно спокойно, но я почувствовал в них каплю горечи.
- Почему же? Кто-то стал подозревать о твоем рисовании?
- Нет...бумага..больше нет
Она с трудом сдерживалась от слез и еле выговаривала слова. Для неё это на самом деле было большой трагедией. Миени так и не выдержала: всё же расплакалась, закрыв лицо руками и отвернувшись. Я обнял её. Если бы я мог хоть как- то помочь...но, увы.
- Не расстраивайся. Всё ещё образуется. Я попробую что-нибудь сделать
- Уже..наверное..невозможно. Ты и так приносил мне, если у тебя была, теперь уже это будет опасно, спрашивать у других, это вызовет лишние подозрения, и никому от этого добра не будет
Миени, как всегда, была права. Конечно, она понимала, что я лишь хочу успокоить её.
- Ладно, давай лучше посмотрим, что ты нарисовала
Так мы провели довольно много времени. Она очень любила показывать рисунки, любила объяснять, что и как и почему именно так. Видела бы Миени в этот момент свое лицо! Она была такой вдохновленной, такой счастливой! Ей больше ничего и не нужно было, она могла в своих мыслях улетать далеко, преодолевать этот туман, могла видеть, как и Арни, солнце, небо, счастье. Я очень люблю её, не буду говорить почему, нельзя сказать за что ты любишь, это чувство просыпается и вспыхивает к человеку не за что-то. Я очень рад, что эта замечательная девушка испытывает те же чувства ко мне. Мы уже достаточно взрослые чтобы пожениться, но в этом городе так просто ничего не сделаешь. Здесь нельзя показывать свои чувства на людях, нельзя, чтобы кто-либо знал об этом. Нет, ну не бред ли? Нет, никто не запрещает тебе показывать свои чувства, просто если об этом узнают, то сделают все,что бы вы возненавидели друг друга, потому что новая семья - это новое место для совместного проживания, а ещё не дай Бог дети! Тут и так жить негде и жителей кормить почти нечем, а тут ещё и дети! Поэтому начать совместно жить можно было только если у одного из будущих супругов умирают оба родителя. Тогда пара может молча, никому ничего не говоря и не объясняя переселиться в дом, где проживали умершие родители. Все это ужасно, но по сути правильно, хоть и жестоко, потому что только так можно выжить и только так жители смогут прокормиться.
Наконец она положила голову мне на колени и заснула. Тихонько переложив её на некоторое подобие кровати, я пошел осмотреть наш городской, если можно так сказать, урожай. Растения чахли, но было видно, что приложены неимоверные усилия, чтобы они все же не загнулись. Все мои обязанности состояли в том, чтобы на протяжении этих двух дней поливать их, рыхлить землю и обрывать засохшие листья - в общем, делать всё, что только возможно, чтобы весь этот скромный палисадник выжил и впоследствии дал урожай.